Наталья Нелюбова

Автор: Татьяна Веснина
Источник:“Томский вестник”, 1 Февраля 2007, № 18

Художники всматриваются в следы прошлого и оставляют свои

Межрегиональный выставочный проект «След» в третий раз собрал вместе сибирских художников, которые работают в стиле неоархаики. На этот раз в музейных пространствах Томска. И выставка, открывшаяся 25 января, получила соответствующее название «След-3. Томская версия».
Краеведческий и художественный музеи предоставили свои выставочные залыдля произведений художников из Новокузнецка, Красноярска, Новосибирска, Барнаула, Горно-Алтайска и Томска. Принимающая сторона дополнила экспозиции работами и предметами из музейных коллекций. Краеведы выставили кулайскую металлопластику (зооморфные фигурки II-I веков до н.э., найденные на севере Томской области), показав те первообразы, которые ныне вдохновляют художников. Художественный музей достал картины «следовцев» из своих фондов, создав тем самым ретроспекцию нового художественного течения. Полотна Владимира Капелько и Николая Третьякова, которых можно назвать предтечами сибирского «Следа», также нашли место в экспозиции.

Звуки бубна

Бубен – всего-навсего кожа, натянутая на обод. Ударом колотушки по натянутой коже извлекается звук. Звук глухой, но достаточно сильный. Достаточно, чтобы передать сигнал от одного стойбища до другого. Во время шаманского камлания звуки бубна действуют на подсознание, вводят в транс.
На картине Сергея Лазарева «Звуки бубна» нет изображения самого инструмента, но красный цвет и черно-огненные разводы как будто превратились в сам звук – глухой, протяжный, который пульсирует в крови и заставляет по-другому сокращаться сердце, перестраивает дыхание. Кажется, и сам художник впал в транс и в такое же состояние ввел зрителя, который долго-долго вглядывался в эту картину. И все это для того, чтобы отчетливей услышать голоса минувших эпох.
Творчество «следовцев» – это взгляд настоящего в будущее через прошлое. Художники, которые обращаются к истокам сибирской цивилизации, сопрягают в своем творчестве этнографические и археологические достижения и знания с художественным мироощущением. Они творят новую «архаику» выразительными средствами современного искусства.
Кто постигает мифы аборигенов Сибири чувственно, как Сергей Лазарев (Томск), кто более рационалистично, как Александр Суслов (Новокузнецк) и Сергей Ануфриев (Красноярск). Кто с помощью цвета, через абстракцию пытается передать состояние древнего сибиряка, как Николай Рыбаков (Красноярск), кто «шаманит», используя семантику этнографов и археологов, как Данила Меньшиков (Новосибирск). Кто актуализирует «архаику» в батике и коже, как Татьяна Колточихина (Омск) и Лариса Пастушкова (Барнаул), кто в дереве вырезает свои представления о древнем мире, как Валерий Сысоев.
- Эта выставка – не только расширение гуманитарного пространства, – заметил Сергей Цецура, председатель томского отделения Союза художников. – Она играет роль социальной терапии. Когда я смотрю на эти вещи, я вижу людей с высокой степенью свободы, обладателей собственного заповедного пространства и языка.
Действительно, как отмечают искусствоведы, для художников «Следа», как и для сибирских художников 20-х, «краеугольной категорией стало пространство». Но если художники начала ХХ века стремились к этнографической точности и их работы имели научное значение не меньше, чем художественное, то «следовцы» используют научные достижения, чтобы создать новое пространство, интеллектуальное, символическое.
- Нас не надо путать с этнографами и археологами. Мы творим свой мир, – предупредил на открытии выставки Александр Суслов.

Данила Меньшиков рассматривает архаику точно через рентген. Его «Раковины» и «Свод. День шестой» – рентгенограммы древнего мира. Колточихина в батике стилизует древние знаки и символы. Всеволод Суслов пытается кодифицировать верхний, средний и нижний миры коренных жителей Сибири. Сергей Лазарев вводит в художественную ткань картины целые мифы, легенды, предметы, превращает археологические находки в артефакты.
- Чрезвычайно лестно и крайне любопытно было увидеть на полотнах Сергея Лазарева те самые бронзовые фигурки, которые я на своем археологическом раскопе собственными руками освобождал из двухтысячелетнего земляного плена, – признался Яков Яковлев, археолог, историк. Он специально приехал из Ханты-Мансийска на открытие выставки «След-3». – По сути, мы, археологи, и Лазарев со своими единомышленниками по проекту занимаемся одним и тем же творческим процессом. Ведь не случайно же, а глубоко символично такое лексическое совпадение: нас называют исСЛЕДователями древних культур, а художники нарекли свое объединение “След”. И мы, и они пытаемся
влить древние сибирские культуры в культуру современную. Разница лишь в одном.
Археологи результаты своих трудов вносят в научный пласт нынешней культуры, откуда наши современники черпают наследие прошлого умом. Художники же обогащают изобразительное творчество XXI века и больше воздействуют на душу, а не на рацио. В Сибири очень часто речные русла разделяются, но, сколько бы их ни было, все они – одна река. Вот и сегодня мы видим два русла одной реки, которая течет из Прошлого в Настоящее и, я надеюсь, в Будущее.

Как их называть

Предыстория нынешней выставки своими корнями уходит даже не в 1999 год, когда в Новокузнецке прошел первый «След», а в 1994 год, когда практически те же персонажи – Александр Суслов (Новокузнецк), Сергей Лазарев (Томск), Лариса Пастушкова (Барнаул), Николай Рыбаков (Красноярск), Сергей Ануфриев (Красноярск), Данила Меньшиков (Новосибирск) – на томской выставке «Искусство. Связь времен» во весь голос заявили о необходимости художественно осмыслить культуру наших предков. Указали на парадокс: признаваясь в любви к сибирской земле, ее жители лучше знают мифы Древней Греции, чем мифы Древней Сибири. Да и все образовательные программы по искусству выстроены так, что изучается история искусства любых стран и частей света, но такая огромная территория, как Сибирь, оказывается выпавшей из этого контекста.
А потом Александр Суслов и Сергей Лазарев решили собрать и объединить вокруг себя художников, близких по духу и по творческой манере отражения реальности. Так в 1999 году возникло объединение «След». В том же году в Новокузнецке состоялась и первая выставка «След-1». Экспозиция заняла всего один зал. Томская версия «Следа-3» едва вместилась в восемь залов двух музеев.
С тех пор прошло два «Следа», художники группы провели ряд персональных выставок, Сергей Лазарев устроил передвижную выставку «Мифы тайги и тундры», на выставках-конкурсах не раз побеждала «архаика», но задача популяризации древнесибирской культуры по-прежнему актуальна. И стоит не менее остро, чем в начале 90-х. Особенно сейчас, в эпоху глобализации, унификации культуры. Об этом говорили идеологи объединения «След» Александр Суслов и Сергей Лазарев на открытии выставки и на круглом столе, на следующий день вернисажа. Более того, не утихают и споры о самом термине «сибирская неоархаика». Как признался искусствовед Владимир Чирков, у его коллег нет инструментария, чтобы описать творчество «следовцев».
Возможно, когда «След-3» доберется до Ханты-Мансийска, а далее до Финляндии и Канады, термин «сибирская неорхаика» станет общепринятым.

Источник: http://afisha.westsib.ru/text/read/256 14:03, 25 января 2007

В Томске открывается выставка “След-3″

В Томске начинает свою работу одна из крупнейших выставок Сибири “След-3″. Экспозиционные материалы выставки огромны, поэтому они будут размещаться в нескольких залах 2-х облаcтных музеев г.Томска: краеведческом и художественном.

“СЛЕД” – название серии выставок, которые, по мнению авторов идеи художников Александра Суслова (Новокузнецк) и Сергея Лазарева (Томск) могли бы обозначить своеобразный итог творческих размышлений современных художников Сибири конца ХХ века и понять направление движения творческой и художественной мысли Сибири в новом ХХI веке.

Первая выставка-конференция «След-I» была инициирована, организована и проведена в Новокузнецком художественном музее в марте 2000 года. Для участия в конференции были приглашены, кроме известных художников, непосредственных участников выставки, искусствоведы, культурологи, этнологи и археологи из различных регионов Сибири.

Открытие выставки “След-3″ в Томском областном краеведческом музее состоится сегодня.

На открытии будут присутствовать участники проекта “След-3″: художники из Томска – Сергей Лазарев, Новокузнецка – Александр Суслов, Красноярска – Сергей Ануфриев, Барнаула – Лариса Пастушкова, а также из Омска и Новосибирска.

Консультант выставки доктор исторических наук, профессор Владислав Кулемзин ответит на все вопросы посетителей выставки. Также будут представители томской общественности – Андрей Кузичкин (начальник Департамента по культуре Томской области) и Сергей Цецюра (председатель Томского регионального отделения Союза художников России).

Кроме встречи с самими участниками проекта организованы ещё и выступления творческих коллективов: творческое объединение “Сомана КуКун” представит коллекции, выполненные по мотивам мифов Древней Сибири.

Первая коллекция – футболки, которые являются серийными изделиями известной в Томске трикотажной фабрики «Милослава». Платки и платья ведущих, выполненные в технике «Батик», изготовлены Ольгой Починковой – художником по росписи ткани. Роскошные костюмы выполнены детьми из театра моды «Противоречие» центра детского творчества «Луч» под руководством Людмилы Жлудко.

Вниманию гостей будет также предложено выступление музыканта, автора-исполнителя, одной из авторов проекта «Сомана КуКун» Натальи Нелюбовой.

В Томском областном краеведческом музеи изобразительные работы дополнены предметным рядом из археологических и этнографических коллекций фондовых собраний музея.

Открытие выставки в художественном музее состоится завтра, 26 января, а 27 января состоится “круглый стол” по научной и художественной проблематике проекта “СЛЕД-3″. В нём примут участие известные сибирские художники, искусствоведы, галеристы, этнографы, археологи, философы. Приглашаются все желающие.

Играем Цветаеву

Авторы: Наталья Бабенко, Неля Ханафиева. Журнал “Как в жизни”, Томск, август 2006

Еще один томский фильм был снят Андреем Киселевым (тогда режиссером ГТРК) в 2001 году. В основу его «Повести о Сонечке» легла одноименная повесть Марины Цветаевой.
- Подзадоривало меня в работе над фильмом утверждение, что Цветаева «неэстетизируема для театра», «ее пьесы – это пьесы для чтения», – рассказывает Андрей, – Мне хотелось доказать обратное. Доказать, что нет «у кино принципиально нового языка», а просто нужно внимательнее относиться к слову. Пристально и бережно.

Цветаевская «Повесть о Сонечке» – это история дружбы и любви двух женщин, но любви не плотской, а духовной и возвышенной, помогающей жить и радоваться жизни. По форме это произведение – литературно и художественно обработанный дневник, серия новелл. Между годом 1919-м и годом 1993-м – когда задумывалась эта постановка, мне казалось, было много общего. Тогда, в нашей стране происходило нечто похожее на первые послереволюционные годы, – голод, разруха, нищета, бешеная инфляция, заметное падение нравов и нравственности. И, казалось удивительным, что герои «Повести о Сонечке», живущие в гораздо более трудных условиях, чем наши современники, словно бы не замечают этих проблем, а продолжают жить полной независимой жизнью. Что же помогло им не опуститься, не пасть духом, как ни любовь, ни чистая, искренняя дружба?
Главные роли в фильме исполнили Татьяна Угрюмова и Ульяна Татаренко. Перед актрисами не ставилась задача играть реальных прототипов. Они играли более сложные роли – самих себя – актрис городского театра, пытающихся играть Марину и Сонечку. (Иногда такое происходит и на самом деле: в своем кругу, «на кухне», актеры разыгрывают пьесы, которые бы имхотелось сыграть, но которые по каким-либо причинам в театре не ставят). От этого приема фильм стал более достоверным. И приемы документалистики, съемки непрерывным планом здесь очень помогли – в достижении эффекта общей достоверности.

Серое дождливое утро. Невыспавшаяся усталая актриса идет на работу в театр, прячется под зонтом; пасмурно, моросит дождь; она идет в сером пальто, почти неразличимая в серой толпе прохожих. Театр – серый бетонный куб возвышается над нею, давит все окружающее. Резкие, жесткие грани куба. Актриса входит в театр со служебного входа; отряхивает и складывает зонт; хмурый вахтер равнодушно отворачивается; подходит к щиту со списком распределения ролей; ведет пальчиком по стеклу по длинному списку фамилий; не находя своей, поджимает губы.
Яркое солнечное утро (начало закадрового текста: «Все лето писала мою любимую повесть о Сонечке»). Камера панорамирует с безоблачной голубизны неба на мост, по которому идут две актрисы: город остается у них за спиной. Они ярко одеты, по молодежной моде. Знакомая нам актриса теперь не в тусклой серой одежде, а в джинсах, разорванных на колене; жилетка, футболка, темные очки, яркие рыжие волосы. Вторая, скромная, темноволосая – в легком светлом костюме.
Актрисы выходят в лес, собирают цветы, плетут венки. Приходят на берег реки, достают листки с текстом пьесы, пробуют играть; сбиваются, повторяя текст. Задумавшись, смотрят вдаль, на реку, на воду. Крупным планом – грустные глаза Сонечки. За кадром звучат стихи: «Были огромные очи»…

Третьим действующим лицом, «образом чистой поэзии» стала певица Наталья Нелюбова. Дело в том, что композиционно телефильм делится на два направления: актерскую линию (прозаическую) и певческую (поэтическую). Разделенные в экранном времени «сцены» – эпизоды из реальной жизни, соединяются поэтическими и музыкальными композициями, песнями и стихами из ранней лирики Цветаевой. Звучащие стихотворения подводят итог содержанию эпизода, суммируют его – они как будто рождаются из увиденного и услышанного в обычной, бытовой жизни, поэтессой.
Сочинением музыки и песен на стихи Марины Цветаевой (всего было записано шесть тематических музыкальных композиций и пять оригинальных песен), занялась композитор и певица Наталья Нелюбова. Ее образ, образ певицы стал «поэтическим» воплощением Марины Цветаевой, существующим наравне с ее «бытовым» воплощением.

И еще один интересный момент съемки способом документального «наблюдения» – реакция актеров на незапланированное событие. Эпизоды, в которых кричит пролетающая птица, и актрисы вдруг прекращают диалог, провожая ее взглядом; грозный взгляд прохожего, указывающего на прореху на колене джинсов «Марины» и неподдельный испуг актрисы, не понимающей его агрессии (за кадром в это время звучит: «я не знаю, каковы были ее отношения с мужчинами… было ли это то, что называют любовными связями или… иными узами»); или срыв актрисы в финальном монологе, когда она кричит после «текста» Сонечки («Боже. Какая бездарная и некрасивая жизнь, Боже, какой она могла быть удивительно волшебной») – «Ой, да я не могу уже!», по-настоящему переживая трагедию, отворачивается и плачет, а в кадре мелькает убираемый микрофон.
По словам режиссера, фильм рассчитан на довольно узкую группу «продвинутых» телезрителей. Томичам «Повесть о Сонечке» была показана дважды. Правда, без широкой рекламы, так что увидеть его смогли немногие.

Повесть о Сонечке [ГТРК Томск, 2001, DVD5] на торренте tfile.ru